23:42 

Острова Надежд. Продолжение истории.

Catalyn~Jayn~Annabel
"Et ecce equus pallidus: et qui sedebat super eum, nomen illi Mors, et infernus sequebatur eum, et data est illi potestas super quattuor partes terrae, interficere gladio, fame, et morte, et bestiis terrae."
И вот, я снова решила запечатлеть свои сны. Продолжение моей первой истории, я дарю тебе жизнь.)))
I

Лёгкий ветер залетел в комнату, откинув от окна золотистые занавески, словно волосы со лба. Я пыталась заснуть. В голове беспрестанно мелькали какие-то образы, мысли, какие-то голоса, звуки. Вставать не хотелось. Ну что за глупость – встать в 8 утра в выходной день? Тёплый солнечный луч настойчиво плясал у меня на щеках, шептал мне о том, что за окном уже давно проснулась жизнь. Наконец моё терпение закончилось, и, свесив ноги с кровати, я раздвинула шторы. И всё-таки мир был прекрасен. Была только середина мая, и казалось, что жизнь только начинается. Нежные тонкие листочки дрожали в руках ласкового ветерка, роняя вниз круглые росинки. Я любила смотреть, как мир отражается в этих каплях. Там он был чистым, свежим, обдавал лёгким холодком. И его всегда хотелось выпить. Итак – я принялась за свои обычные дела. Душ, горячая чашка мятного чая. Завернувшись в мягкий халат, я с удовольствием уселась в кресло, взяв в руки книгу. Но, видимо, этот день мне сулил что-то иное…
Большие часы звонко покачивали маятником. Казалось, что мой дом ещё спал – тишина казалась ещё гуще от тех звуков, что её пытались разрушить. Мою утреннюю меланхолию прервал шумный грохот. А с книжной полки на меня смотрела самодовольная кошачья морда, царственно устроившись посреди учинённого разгрома.
-Дина! – я возмущённо направилась к зверю, дабы устроить выговор. Но не тут-то было – хитрюга уже скрывалась в дверном проёме, мелькнув передо мной чёрным хвостом. Вздохнув, я стала поднимать всё, что теперь в хаотичном порядке валялось на полу. Книги, какие-то статуэтки, собранные мной на всевозможных выставках и базарах, резные флаконы, подсвечники… И вдруг я наткнулась на крошечную деревянную шкатулку, покрытую пылью. Когда делаешь разборки в своих вещах, всегда находится что-то, о чём ты давно уже забыл. И, конечно, ты не можешь не поддаться соблазну… Я открыла шкатулку и достала маленькие песочные часы. Лазурный песок заблестел в лучах весеннего солнца, словно живые волны заколыхались на ветру. Они были тёплые – казалось, что они с лёгкостью впитывают в себя свет. Тепло разливалось по моей руке, и я почувствовала, как кровь с шумом стучит в ушах. Прошло 9 месяцев с тех пор, как у меня на полке прячутся эти часы. В моей жизни мало что изменилось – разве что я стала больше мечтать… Разве что этот мир перестал быть для меня единственным.
«-Если вдруг ты захочешь увидеть меня ещё раз, просто переверни их, - я сжала в ладони крошечные стеклянные часы, наполненные светлым лазурным песком. – Я купил для нас немного времени…»
Большие часы гулко пробили десять, и маятник замер, вздрогнув в последний раз. Я обвила взглядом комнату, вздохнула. И перевернула часы.


II

Шум в ушах был невыносим. Я закрыла глаза, и чувствовала только, как пульсовые волны долбят в виски. Удар, другой, третий. Холодный порыв ветра хлестнул меня по щеке, и я открыла глаза.
Синее небо нагромоздилось надо мной лохматыми тучами. Ветер был солёный, словно только что вырвался из глубины. Я действительно увидела море – большое, шумное и бурное. Издалека долетал крик чаек. Я стояла на широких ступенях, у подножия которых бились волны. Ступени были старые, из серо-красного камня, выщербленные ветром и дождями. Ряд высоких ребристых колонн уходил дальше к берегу, кончаясь у полуразрушенной галереи старого здания.
Я не знала, где я. Это был не Тхорим.
Чужое, холодное море синело вдали, обрамляя цепочку зелёных островов. Это место не говорило мне совершенно ни о чём – печальные полуразрушенные здания уныло возвышались между деревьев, всё ещё величественные и прекрасные, с рельефами, статуями и высеченными надписями, они казались пророками вечности посреди безлюдного берега.
Осмотревшись, я начала было раздумывать о том, как отсюда выбраться. И тут я поняла, насколько это смешно – я, в домашнем халате, босиком, с мокрыми волосами, стою на берегу моря в совершенно незнакомом месте. Отлично! Я превзошла саму себя. Это начинало походить на галлюцинации сумасшедшего. Что самое интересное, часы, по воле которых я сейчас представляла это забавное зрелище, благополучно исчезли, обрекая меня на одиночество в этом странном местечке.
Но делать было нечего – закутавшись в своё одеяние, я направилась в сторону галереи, надеясь, что произойдёт чудо и исправит эту ошибку. То и дело я наступала на мелкие камни, и тупая волна боли отдавала до самых колен. Но замечать это было некогда, и вскоре я вышла в просторную залу. Она была совершенно пустой и такой же печальной, эхо моих шагов тоскливо разлеталось по углам. Потом я прошла ещё одну и ещё, но все они мало чем отличались друг от друга. Коридоры, галереи, лестницы, полуразрушенные колокольни с огромными чёрными колоколами, распахнутые двери и гуляющий в них ветер. И тишина. Замогильная тишина, полная звуков ползущего ветра и шума бьющихся об стены волн. Мне казалось, что я брожу целую вечность. Какой-то неописуемый холод начал пробираться мне в душу, забираясь всё глубже своими когтистыми пальцами. Наконец, я села и облокотилась о камни. Я сходила с ума. Хотелось кричать, бросаться на стены, выбивать двери… Но меня никто не держал, и это свободное, пустое одиночество пожирало меня изнутри. Я закрыла глаза, откинув голову, и начала вслушиваться в этот гул, и казалось, что эти старые громадные стены, стойко сражающиеся со временем, подгрызающим их корни, казалось, что они дрожат в напряжении и изнеможении, словно бы сами жаждут конца. Через какое-то время я услышала шаги. Сначала не обратила на них внимания, приняв их за шутки своего больного воображения. Но они медленно приближались, мягкие, проворные, шаги босых ног. Игнорировать их уже не получалось, и я соизволила открыть глаза и мужественно предстать перед своими галлюцинациями. Грациозно вышагивая из тени, чуть покачивая бёдрами, гибкая и величественная, она подходила ко мне. Она была высокой и тонкой, и её черное платье плавно покачивалось в такт движению, отливая глубоким блеском. Подойдя ко мне, она проворно наклонилась и присела на полуразрушенную колонну, лежащую рядом, и волна гладких, длинных чёрных волос рассыпалась по плечам. Я смотрела, как фигура скользит в полумраке, и казалось, что я уже перестаю понимать, что происходит вокруг.
- Ты… - я наконец-то начала медленно приходить в себя, собирая в голове судорожно разбежавшиеся мысли. – Ты похожа на…
-Твою кошку? – девушка засмеялась, и её большие жёлто-зелёные глаза сверкнули из-под ресниц. Я немного смутилась и молча продолжала смотреть на неё.
-Ты звала меня Диной, я помню. Но здесь моё имя Одиночество, - её тонкие губы улыбались, а голос был одновременно звонким и в то же время шипящим. – Я знаю, что ты хочешь задать мне много вопросов. Но… врядли я смогу на них ответить. Время пришло, и я бросила карты в твои руки. Я не знаю, почему и зачем мы здесь… Так же, как и ты. Вон в той стене дверь, - тонкие пальчики кошки указали мне направление, - Открой её, ты встретишь там Дарну. Но помни – если ты протянешь ей руку, тебе придётся ответить на все её вопросы.
Девушка умолкла, и я поняла, что большего моя кошка мне не скажет. Она продолжала величественно полулежать на колонне, следя взглядом, как я подхожу к стене. Стена была совершено гладкой, и никакой двери в ней я не заметила.
-Дверь внизу, - прозвучало последнее указание. Наклонившись, я провела рукой по камням, и с удивлением увидела, как тонкая трещина пробежала под моей рукой, очертив маленький прямоугольник, а затем дверь открылась, и я вошла внутрь.
Когда я обернулась, стена была по-прежнему тёмной и гладкой, и мутный отблеск пробежал по ней, словно пугливый зверёк. В свете высоких окон стояла Дарна. Женщина, одетая в красное бархатное платье, узкое и длинное, а на руках у неё алели перчатки. Лицо и волосы скрывала вуаль. Я подошла к ней, и Дарна протянула мне руку. О, как мне захотелось пожать её! Моё сознанье уплывало, и в голове стучала единственная мысль – протянуть, протянуть ей свою руку, прикоснуться к блестящему бархату её перчаток, почувствовать её тепло… Я не понимала, что я делаю – я просто подошла ближе, положив ладонь на мягкую алую ткань.
-Не бойся меня, Анабэль, - заговорила Дарна. – Сегодня мне не зачем задавать тебе вопросы, твои глаза скажут мне больше. Сегодня я буду говорить.
Она жестом показала мне молчать и поманила за собой. И мы пошли по длинной галерее с остатками серых стен и пустыми глазницами окон, и внизу билось серое море. Мы шли по переходу с одного острова на другой, словно бы совершали путешествие между мирами. Впереди не было видно конца коридора, и Дарна начала свой рассказ.


III

-Это место называется Острова Надежд, - я почувствовала улыбку из-под вуали женщины. – Они находятся к северу от Тхорима, почти в самой середине Спящего Моря. Ты видишь, мы с тобой идём по одной из сохранившихся галерей между островами – когда-то они соединялись и с берегами, и до сих пор среди волн видны уцелевшие колонны. Море неглубокое, но вода в нём холодна, словно серая сталь на морозе. Каждый остров имел своё имя, как и замок лорда, стоявшего во главе. Всего было двенадцать, и каждый остров был отдельным городом и государством. П Ими правили родные братья-основатели, превратившие пустынные северные берега в цветущие земли. По их именам и были названы острова – Лиан, самый большой остров старшего брата, Кирротх, Дартен, Сильтар; Аррил, Бертэл и Кьюрас – острова троих братьев-близнецов; Фентхар, Хартэм, Аминор, Тирдонесс и Брентон, самый маленький остров младшего. Но была среди них Тринадцатая – Нимерия, сестра-близнец Брентона, красивая белокурая девочка с огромными серыми глазами. Братья любили и боготворили её, для каждого из них она была лучиком жизни, дарящим радость. По древнему обычаю рода она должна была выйти замуж за одного из братьев, чтобы сохранить чистоту крови. Отец сам выбрал мужа своей дочери – Лиана, старшего, высокого, темноволосого, строгого и сурового не по годам. Но Нимерия любила другого. Много дней и ночей провела она в слезах, бродя в одиночестве по галереям, соединяющим острова. Их стены впитали в себя соль её слёз, а гулкая тишина навсегда запомнила звуки её шагов. Девушка всем сердцем любила Брентона, брата, с которым она была вместе всю жизнь, с самого рождения. И тогда он пообещал, что не отдаст её никому. Он разрушил галереи, подходящие к своему острову, и отрёкся от своей семьи, добровольно став предателем и изгнанником ради сестры.
Но ревность сгубила братьев – они построили корабли и добрались до острова Брентона, пробрались ночью в замок и убили спящего брата. Нимерию они не тронули, и каждый из них в тайне мечтал о её любви. Девушка осталась одна, в заточении, в полуразрушенном замке, опустевшем для неё навсегда. Она часами стояла на побережье, и серые волны отражались в её огромных глазах. Она не плакала, просто стояла, глядя, как чайки кричат над водой, как брызги разлетаются мелкими осколками. А иногда она пела. И тогда прекрасный грустный голос разлетался вокруг островов, словно погребальная песня их былому величию.
А братья продолжали междоусобицу, проливая кровь друг друга из-за сестры и власти н островах. И однажды настал день, когда из всей семьи остался только Лиан, твёрдый и безжалостный, будто бы в груди вместо сердца у него был камень. Когда же он снарядил корабли и приплыл к Брентону, то остров был пуст, и голый костяк разрушенных стен мрачно темнел среди деревьев. Он обыскал весь замок, но так не нашёл ни жителей, ни своей сестры. Казалось, что Нимерия просто исчезла – молчаливая, несчастная и прекрасная, она будто бы растворилась в северном ветре, шипящем в пустых глазницах окон.
Дарна остановилась, подходя к окну. Внизу яростно билось море, словно пыталось вырваться, выпрыгнуть и взлететь. Женщина в красном повернулась ко мне.
-Ты не понимаешь, как всё это связано с тобой, верно? – я подумала, что Дарне совсем не обязательно задавать мне вопросы, чтобы узнавать ответы на них. – В наше мире есть законы, которыми нельзя пренебрегать. Ты перевернула часы, чтобы попасть сюда. Ты хотела получить то, что тебе дорого. Но ведь ты должна нечто равноценное.
-Но что я могу дать? – я в растерянности глядела на свой халат, не представляя, в чём состоит моя ценность.
-Леди Анабэль, - продолжала Дарна, вглядываясь в меня из-под вуали. – Если вам позволено беспрепятственно и свободно гулять по чужим мирам, значит, вы определённо на что-то способны. А теперь я вынуждена вас покинуть.
С этими словами моя спутница развернулась и направилась обратно по коридору, а я осталась стоять возле двери, которой заканчивалась галерея.


IV

И вот, я снова какая-то Анабэль, снова в неизвестности, снова одна в этом чужом мире… Я стояла, глядя на тяжёлую кованую створку двери. Сейчас я открою её, и… что дальше? Этот мир совсем не напоминал мне Тхорим, каким он запомнился мне в рыжих лучах вечернего солнца, город, который навсегда остался в моём сердце. А теперь я здесь, на этих островах, с их историей, и всем до единого плевать, что завтра утром мне вставать на работу, что на мне висит четыре палаты… А я стою, закутавшись в домашний халат, во власти своих галлюцинаций, если хотите, и я совершенно не знаю, что мне делать. Хотя почему же? Для начала – открыть дверь.
И я отворила тяжёлую створку. Передо мной открылась широкая зала, залитая светом, льющимся из цветных витражных окон. Кое-где стёкла были разбиты, и через них просвечивало серое небо. Дверь со скрежетом захлопнулась, оборвав поток ветра, ползущего через неё. Из бокового коридора донёсся звук бегущих шагов, и вскоре ко мне выбежала их обладательница, сияя улыбкой и румянцем на щеках.
-Миледи! Как же хорошо, что вы здесь! – тот самый голос, напоминающий мне немецкий акцент. Флоринда, в неизменном голубом платье с кружевными оборками, смущённо поправляла выбившуюся прядь волос. Я радостно бросилась в её объятья, забыв все премудрости светского этикета, которым эта барышня вызвалась меня обучить. Но и ей было не до них – мы были так счастливы, что снова увидели друг друга. Казалось, что я была для неё таким же сном, такой же галлюцинацией, что и она для меня.
-Но что ты здесь делаешь, милая Флоринда? – я хоть и не могла опомниться от радости, но, как говорится, любопытство – неизменный женский порок.
-О, я жду вас здесь уже третий день, - девушка принялась тараторить так быстро, что я едва успевала понимать смысл её слов. – Лорд получил письмо о вашем прибытии, и направил меня сюда. О нет, конечно, не одну (очевидно Флоринду напугало моё удивлённое лицо), ещё пятеро солдат и малышка Адель.
-Малышка? – я ровным счётом ничего не понимала.
-Ах, да – вы же уехали от нас раньше… Эта девочка попала в Тхальмар почти так же, как вы, миледи. Она ничего не помнит и не знает, кто она такая, а на вид бедняжке всего 5-6 лет. Лорд Алексанн всё это время только что и делал, что возился с ней, вспоминая о вас. Уж не знаю, как он её сюда отпустил – он без неё и вечера провести не мог.
Я чуть не подавилась со смеху, вообразив, как Алексанн нянчится с ребёнком. Это казалось настолько смешным, что я просто не знала, как такое вообще возможно. Тем временем Флоринда тащила меня по полуразрушенному коридору, руководствуясь какими-то неведомыми мне мыслями.
-Флоринда… - разрываясь между реальностью и воображением, я пыталась привлечь внимание своей наставницы, - Скажи, а Алексанн… Почему он не приехал? И что за письмо? От кого оно? И почему я попала именно сюда? И…
-Ох, Ана, ты слишком много болтаешь! Узнаешь всё сама, лорд обязался приехать через несколько дней.
Да, и она, мисс болтливость всего Тхорима, ещё упрекала меня в том, что я задаю слишком много вопросов. Ну неужто же я должна была смириться с неизвестностью, в которой я оказалась по воле собственной кошки?
Мы вошли в комнату, которая должна была служить мне апартаментами, пока мы оставались на островах. Это была небольшая спальня в уцелевшей части замка. Всё было вполне в духе этого мира, но гораздо сильнее разорено и заброшено. Здесь стояли три старинные узкие кровати, видно принесённые из других комнат, и ещё кое-какая уцелевшая мебель – небольшой столик, несколько простых кресел, бочки с водой.
-Здесь немного тесновато, но я думая, что мы втроём здесь вполне поместимся. А где же Адель? Вот чертовка, опять куда-то убежала… - девушка развела руками. –Вот тебе платье, вода в бочках. Справишься сама, а я пойду искать её, пока ничего не стряслось.
Оставшись в одиночестве, я неторопливо обошла комнату. В запылённом камине потрескивал огонь, но несмотря на это, было холодно. В окне стекла не было, и порывы воздуха шипели в щелях между камнями. Само окно было неровным – кое-где виднелись выщерблены, словно пробоины в днище корабля. Комната казалась единственным уютным местом в этом тоскливом мире. Серое небо, серое море, серые стены. В этот момент как никогда меня радовали лисиные хвосты пламени и тёплые отблески света. Покопавшись, я кое-как сумела одеться в приготовленный для меня наряд – платье серо-синего оттенка, с чёрным кружевом и золотой шнуровкой. Не желая тратить время на причёску, я собралась обследовать замок. Но тут новая волна смеха подкатила к горлу – я снова была без обуви.
Гордо шлёпая босыми ногами по ледяным камням, я несла в руке подсвечник, глядя на танцующее пламя. Тени на стенах танцевали вместе с ней – словно в сказочном театре теней, я пробиралась в тёмном коридоре, глядя как в прорехах стен сгущается вечер, как тучи прячут собой едва затлевшие звезды. И снова эта тишина, и единственная музыка для этих танцев – волны моего пульса и шаги, дыханье, смешивающееся с ветром, звук прибоя и тонущие в нём крики чаек.
Пробравшись сквозь отверстие в стене, я остановилась от неожиданности. На фоне медленно темнеющего неба в окне передо мной стоял чёрный силуэт. Он стоял тихо и неподвижно, словно белая мраморная статуя. Когда глаза привыкли, я увидела, как отблески свечи пляшут на её бледных щеках. Ветер тихонько раздувал её красивые волнистые локоны.
-Адель? Это ты? - я медленно направилась к девочке, пересекая круглую комнату башни.
Девочка продолжала стоять неподвижно, опустив голову, словно бы с интересом разглядывала носки своих туфель. На ней было белое платье с ярко алыми оборками, сочетание, похожее на капли красной крови на белом снегу. Светло-золотистые волосы спадали волной на тонкие детские плечики. Я подошла к ней, и девочка подняла голову, смотря мне прямо в глаза.
-Я не Адель. Я не знаю, кто я.
Как странно, подумалось мне. Я могла сказать о себе почти то же самое, хотя сейчас я всё-таки помнила кто я, но в этом мире я оставалась непонятным существом, которое звали Анабэль, и у которого не было здесь ничего, кроме доброго отношения жителей. Но каково было бедному ребёнку, оказавшемуся здесь совершенно одним?
-Я знала, что ты придёшь и найдёшь меня, - Адель скрестила бледные ручонки на груди. – Ты ведь Анабэль? Алексанн сказал, что ты придёшь и всё будет хорошо.
-Конечно, ты можешь меня так называть, но тогда ты тоже должна стать Аделью.
Я присела перед девочкой, чувствуя, что не могу не улыбаться ей, и она доверчиво протянула мне руку.
-Хорошо. Но ты будешь всегда со мной, правда?
-Я буду с тобой столько, сколько понадобится.
-Я хочу показать тебе кое-что, - маленькая ручка поманила меня за собой к большому окну. Серое море сонно гудело внизу. Через рваные прогалы между тучами чернело ночное небо, а в них зияли большие звёзды. Они вдруг срывались, летели вниз и потухали, словно проваливаясь в эти прогалы, и казалось, будто они отрываются от невидимых нитей, удерживающих их в высоте. В этот момент мир показался мне бездонным колодцем, и мы смотрели с самого его дна.
-Звёздный дождь, - прошептала мне моя подружка, крепко обхватив меня за руку. Я поставила свечу на пол, обняв девочку за плечи свободной рукой. Свет плясал в её волосах, бледное личико казалось совсем белым в темноте. Это было так странно, стоять здесь. Два существа, заброшенных в неизвестность, находили утешение друг в друге. Адель стояла, выпрямив спину, и белое платье из тонкого шёлка развевалось на сквозняке.
-Я тоже буду с тобой столько, сколько понадобится, - сказала мне девочка.

URL
   

Equiris

главная